Как LLM получила доступ к моему Obsidian
После того как я разделил проектную память и выполнение, появилась следующая проблема.
В Obsidian уже находилась вся нужная информация о проектах: архитектура, планы реализации, технические паспорта, история решений, Canvas и связанные документы.
Но языковая модель эту память не видела.
Пока я сам не вставил нужный файл в диалог, для модели его фактически не существовало.
Можно было каждый раз вручную искать implementation_plan.md, копировать нужные заметки, добавлять связанные документы и объяснять, где сейчас находится проект.
Но тогда сама идея проектной памяти теряет значительную часть смысла.
Мне нужен был доступ к реальному Obsidian, а не очередная копия его содержимого внутри чата.
Так в системе появился MCP.
В моём случае MCP-сервер работает как интерфейс между языковой моделью и Obsidian.
Он даёт модели набор конкретных инструментов: посмотреть структуру проекта, найти заметку, выполнить поиск по vault, прочитать файл или изменить обычную заметку по прямому запросу.
При этом весь Obsidian не загружается в модель целиком.
LLM получает только инструменты, через которые может сама добраться до нужной информации.
Например, если я спрашиваю, что сейчас происходит в конкретном проекте, модели не нужно заранее передавать весь проект.
Она может найти его, открыть implementation_plan.md, при необходимости обратиться к decisions_log.md или другим связанным документам и только после этого сформировать ответ.
Технически между моделью и файлами находится ещё один слой.
MCP-сервер обращается к Obsidian через Local REST API, а уже Obsidian работает с реальным vault на моём Mac.
Получается такая цепочка:
LLM
MCP server
Obsidian Local REST API
Obsidian vault
Для меня здесь важен сам принцип.
Проектная память остаётся в файлах и продолжает быть source of truth.
LLM не хранит отдельную копию состояния проекта и не требует, чтобы я каждый раз вручную собирал для неё контекст.
Она получает возможность обратиться к памяти тогда, когда эта память действительно нужна.
Именно после этого Obsidian для меня окончательно перестал быть просто местом, где лежат заметки.
Он стал рабочей памятью, к которой можно подключать языковые модели и другие инструменты через формальный интерфейс.
Сейчас этот MCP-контур остаётся моим основным способом доступа LLM к Obsidian.
Но сам вызов инструмента скрывает довольно много интересной механики.
В следующем посте разберу, что на самом деле происходит, когда LLM ищет что-то в моей памяти: как она выбирает инструмент, как запрос проходит через MCP и почему модель не получает весь vault одним большим контекстом.